В паршате «Шмот» рассказывается о жизни Моисея. Став взрослым, он покидает египетский дворец и становится свидетелем страданий своего народа. Убив египтянина, избивавшего еврея, Моисей вынужден бежать в Мидиан, где женится на Ципоре и становится пастухом. 

На горе Хорив Хашем явился Моисею в образе горящего куста и повелел ему вернуться в Египет, чтобы вывести израильтян на свободу. Сначала Моисей сопротивлялся этому призыву, ссылаясь на свою неуверенность в себе и нехватку красноречия, но Хашем успокоил его и назначил его брата Аарона своим представителем. 

Вернувшись в Египет, Моисей и Аарон созывают старейшин израильтян, которые верят их словам. Однако когда они предъявляют фараону требование Всевышнего, тот отказывается и усиливает тяготы, ложащиеся на рабских израильтян. Параша заканчивается на этой напряженной ноте: Моисей обращается к Всевышнему с вопросом о том, почему страдания народа только усиливаются. 

Думаю, каждый из нас хотя бы раз задавал себе такие вопросы: «Если Хашем существует, почему тогда есть страдания?», «Если Хашем существует, почему произошел Холокост?», «Если Хашем существует, почему произошли события 7 октября?», «Если мы — „избранный народ“ Хашема, почему нам приходится переживать столько испытаний?».

В том же духе я считаю, что каждый еврей хотя бы раз в жизни задавался вопросами о Хашеме и Его поступках. И здесь нет единственно верного ответа. Существует тысяча толкований, миллионы людей с миллионами ответов. Но порой ответа просто нет. Речь идет лишь о том, чтобы задавать вопросы, размышлять и осмысливать миллионы возможностей, не имея при этом однозначного ответа.

Ведь в этом и заключается суть иудаизма: быть евреем — значит задавать вопросы. В иудаизме мы всегда задаем вопросы, например, в вечер Седера мы задаем четыре вопроса. Наш Талмуд, призывая нас к поиску ответов, дает нам право сомневаться. Имя «Израиль» часто толкуется как «тот, кто стремится, борется или соперничает с Хашемом». Иудаизм с самого начала побуждает нас задавать вопросы, читать, исследовать и учиться. 

Но если нет единственно верного ответа, что заставляет нас верить? Иметь веру? Доверять Хашему?

Я сама много раз испытывала сомнения. До такой степени, что считала себя атеисткой, а не еврейкой. Несколько месяцев назад я оказалась на программе «International Kallah». Мы проводили одну из многочисленных бесед об иудаизме. О вере. Несколько еврейских преподавателей проводили сессию вопросов и ответов на любые темы. Многие другие подростки задавали вопросы о религии и традициях, и я чувствовала себя чужой. Наконец, я решила сама задать вопрос: «Как вы думаете, нормально ли для еврея подвергать сомнению существование Бога?» Одна из преподавателей (которая, как оказалось, была раввином) ответила мне. Она сказала: «Самое еврейское, что ты можешь сделать, — это задавать вопросы». На Kallah у меня было много возможностей поразмышлять о своей еврейской идентичности. Поставить под сомнение Хашема. Но также найти способ верить. Свой способ верить. 

Даже не получив идеального ответа, я нашла ответы на свои вопросы. И до сих пор я продолжаю задавать вопросы.

Я призываю всех вас задуматься. Ставить под сомнение Хашема и Его поступки. Задавать вопросы. Спрашивайте своих друзей, родных, раввина, членов вашей общины, всего сообщества. Ведь быть евреем — значит задавать вопросы; именно это делает нас теми, кто мы есть. 

Шаббат Шалом,
Эми Хорнштейн
BBYO